ЗЕЛЁНЫЕ PRO ET  CONTRA. Крестьянская Вандея.

https://docviewer.yandex.ru/?url=http%3A%2F%2Fwww.nbdrx.ru%2Fpdf%2FHakasia%2F1996%2Fg011996241.pdf&name=g011996241.pdf&lang=ru&c=58d0d7548397

Вторая часть статьи А.П. Шекшеева, опубликованная в газете «ХАКАСИЯ» № 241 от 19 декабря 1996 года.

ПОЛИТИКА “военного коммунизма” спровоцировала крестьян, задыхавшихся в тисках продразверстки и под­верженных “красному” террору, подняться на новую войну. В Енисейской губернии вспыхнули в октябре-ноябре 1920 года голопуповское, в ноябре того же года <»ережское восстания, в 1921. — 1922 годах — крестьянские выступления под руко ­ водством Саламатова и Виноградова.>cережское восстания, в 1921. — 1922 годах — крестьянские выступления под руководством Саламатова и Виноградова.

В Ачинско-Минуcинском районе так называемый банди­тизм, получивший затем широкое распрос­транение и переросший в повстанческое движение против советской власти, впервые возник в инородческом районе. Здесь действовали те же факторы, что побужда­ли к жизни “бандитское движение” в волос­тях, заселенных преимущественно русски­ми. Но это было чуть позже. А сначала при­ чина выступлений коренного населения против новой власти заключалась в том, что его большинство, как и в предшеству­ющие, годы, было настроено против любого вмешательства в свою жизнь со стороны инородных политических сил. Поэ­тому при виде партизан, за которыми тянулся шлейф, веро­ятно, не только героических деяний, а затем и воинских со­ единений, занимающихся так называемым «самоснабжением», то есть реквизи­цией у населения продовольствия и фу­ража инородцев возникал образ врага.

ВИДИМО, первыми в конфликт с советской властью вступили Майнагашевы. Это был целый клан лиц, про­живающих в Майнагашевском улусе (рай­он современной станции Казановка) Аскизской волости. Все, кто принял участие в тex событиях и упоминается в деле под названием “Документы об аресте банди­тов Майнагашевых и о работе милиции 4-го района”, в разное время обнаруженном старейшим историком ХГУ им. Н.Ф. Катанова  А.Н.Гладышевским и автором этих строк в Минусинском архиве, при­надлежат к многочисленному сеоку ро­дных братьев Дмитрия (Иреса), Николая (Колчака) и Гавриила (Кевриле) Майнагашевых. Архивные материалы сохрани­ли память о сыновьях Дмитрия: Терен­тии, Василии; Степане, их сестре Ксении, сыне одного из них Ионе Терентьевиче, их двоюродных братьях Егоре, Иване, Да­нииле и Льве Гаврииловичах, а также Ни­колае Николаевиче.

Во время колчаковского правления братья Майнагашевы состояли членами дружины. На базе этой дружины для того, чтобы препятство­вать проникновению в инородческий район частей партизанс­кой армии, Майнагашевыми был создан добровольческий от­ряд, насчитывающий сначала 20 — 30 человек. Для того, что­ бы поднять население на отпор партизанам и пополнить отряд новыми людьми, Майнагашевы совершили серию попыток де­монстрации своей силы. Начиная с ноября 1919 года, ими были осуществлены налеты на Аскиз, Усть-Есь, а также походы в сторону Иудина (Бондарево) и Монока. Из материалов допро­сов видно, что активную роль в то время в отряде играли Васи­лий и Егор Майнагашевы. Однако некоторые свидетели, в част­ности Николай Николаевич Майнагашев, среди организаторов и налетчиков упоминали и имя его двоюродного брата Степа­ на Дмитриевича Майнагашева, ученого и политика, без вины, как воспринимается сегодня, исчезнувшего затем в чекистском застенке. Все налеты начинались стрельбой в воздух, от которой жители в страхе разбегались и прятались по домам. По­ этому попытки Майнагашевых собрать их на сход, чтобы рас­ ширить социальную платформу своего выступления,  остава­лись безуспешными. Как правило, повстанцы подвергали лиц, наделенных в аалах властными полномочиями, аресту и до­просу с пристрастием, но обходились без человеческих жертв. Однако в походе на Иудино, совершенном в конце декабря 1919 года, ими были захвачены восемь, видимо, бывших партизан, возвращающихся в Монок. Из них потом трое были зарубле­ны, а один — тяжело ранен. О действиях Майнагашевых в ка­кой-то мере можно говорить как о спровоцированных. А ведь партизаны большими силами, причем дважды, прошли через Майнагашевский улус, значительно сократив хозяйства брать­ев. Нельзя сказать, что деятельность Майнагашевых, направ­ленная против партизан, не принесла определенных плодов. Несмотря на создание в Верх-Аскизе одного из первых Сове­тов в Хакасии и частичную сдачу инородцами оружия, боль­шинство их вновь ушли в тайгу.

Расплата за налеты наступила в марте 1920 года. Май­нагашевский улус был окружен сводными силами уездной милиции, Минусинского гарнизона, самоохраны Абаканско­го железоделательного завода численностью в 107 бойцов. Операцией, а затем и расследованием руководил началь­ник милиции 4-го  района Р.Э. Харью. Атака на аал началась в шесть часов утра. Захваченные врасплох Майнагашевы не сопротивлялись, хотя при попытке к бегству был ранен один из братьев — Николай. Уйти, отстреливаясь и бросая бомбы, попытался также Василий, руководивший налетами и должный понести за них ответственность в первую голову. Историческая и мемуарная литература в оправдание после­ дующих действий советской власти преднамеренно искажа­ет действительность и сообщает, что ценой задержания ли­дера повстанцев была, по крайней мере, одна человеческая жизнь. Однако документы не подтверждают этого. Красные, преследовавшие Василия, извлекли его из-под могильных плит на аальном кладбище и не досчитались лишь двух ло­шадей. После дознания Василий, Терентий, Егор, Даниил и Николай Майнагашевы как “вредные элементы” были пре­провождены в Минусинск, где стали узниками Дома лишения свободы. В дальнейшем Василия и Егора расстреляли, а остальных выпустили на свободу.

КАКОЕ-ТО время после гибели вожаков милиция не располагала сведениями об участии Майнагашевых в каких-либо волнениях. Но их вооруженная группа, насчи­тывающая 7 — 8 человек, продолжала существовать.  Вожа­ком ее являлся Иона Майнагашев. Судя по документам, он был где-то 1900 — 1901 года рождения, имел незакончен­ное среднее образование, пользовался среди коренных жи­телей авторитетом. В отряде его считали храбрым, энергич­ным и хитрым человеком, а также редкостным стрелком. При первом аресте Майнагашевых в марте 1920 года он с оружи­ем в руках сумел ускользнуть и скрыться в таежной заимке.

Недостатком Майнагашева были крайняя импульсивность и жестокость. Известен случай, когда в декабре 1920 года, налетев на один из аалов, он нанес увечье его жительнице. Первая же милицейская сводка, где снова фигурировали Майнагашевы, свидетельствует о поя­вившейся у этих людей ожесточенности. 18 июля 1920 года они убили одного и избили другого волостного милицио­нера. Летом 1920 года в населенных пунк­тах, жители которых якобы поддержива­ли колчаковцев, про­водили определен­ную работу группы губернской ЧК. Они не всегда удержива­лись в рамках зако­на: в Синявинской волости агент губчека при поддержке двух красноармей­цев осуществлял не­ законные конфиска­ции имущества. Та­кая же группа и таки ми же методами дей­ствовала в августе того года в районе Верх-Аскиза. Всё это делало противостояние Майнагашевых с властью более осмысленным. Под руководством Ионы они в декабре 1920 года перехватили и расстреляли милиционера С.А.Стэнишевского, члена известной семьи усть-абаканских революционеров.

Настоящую операцию, в ходе которой взвод красноармейцев был вынужден отступить и оставить повстанцам село Синявино, осуществил отряд под командованием Ионы и Льва Майнагашевых в июне 1921 года. Это была последняя крупная акция Майнагашевых. 19 июля того же года десять повстанцев, среди которых находились Терентий, Иона, Да­ниил, Семен, Самуил, Ксения и Александра Майнагашевы, добровольно сдались представителю Сибревкома Вое они советской властью были прощены, а Иона Майнагашев по­ том изъявил желание с ней сотрудничать. Не пожелавшие сдаться и преследуемые милицией,  Лев Майнагашев и еще один повстанец в перестрелке вблизи аала Чертыков 7 де­кабря 1921 года были убиты. Последний из Майнагашевых, упоминаемых в документах милиции, Мансор (или Мансур), активно действовавший в 1922 году, бессмысленно погиб в пьяной драке со своими же людьми в ноябре того же года.

БОЛЬШОЕ распространение и живучесть «бандитско­го движения» в инородческом районе определялись его географическими, природно-климатическими и этничес­кими особенностями. Банды, как правило, базировались в таежной глухомани, где их стоянки было трудно отыскать. Залог их успеха заключался в неожиданности и быстроте на­ падения. Повстанческие отряды состояли в основном из представителей коренного населения, способных ценить сво­боду и жизнь, не отягощенных какими-то не свойственными им условиями. Инородцы были приспособлены к таежной жизни и поддерживались своими сородичами не только про­дуктами. Милиционеры, преследовавшие бандитов, сетова­ли, что без знания инородческого языка сведений о них в аалах получить было нельзя. В то же время их передвиже­ния тут же становились известными в банде. Сил для ликви­дации повстанчества у милиции не было Лишь в январе 1921 года на вооружение минусинской милиции поступили 200 вин­товок и патроны. Состав милиции, сведенной в батальон с тремя ротами и командой разведчиков, был пополнен новы­ ми людьми, в основном коммунистами. Но вследствие от­сутствия достаточного количества лиц, знакомых с работой уголовного розыска и способных организовать следствие и погоню на местности, где населенные пункты находились друг от друга на большом расстоянии, борьба с бандитизмом в инородческом районе к лету 1921 года признавалась малоуспешной самой милицией. Минусинский уезд вместе с Урянхайским краем являлись пограничным районом. Поэтому на его территории находи­лись части пограничной бригады сначала войск ВОХР (вой­ска внутренней охраны республики), затем ВНУС (войска внутренней службы), задачей которых было не только охра­ на границы, но и борьба с бандитизмом. Однако красно­ армейские части, перебрасываемые с места на место, теря­ясь в незнакомой местности, действовали часто неудачно и случалось, разоружались повстанцами. С реорганизацией войск специального назначения, а также в связи с тем, что  за милицией с февраля 1922 года была оставлена лишь разведывательно-осведомительная служба, ликвидация повстанчества стала прерогативой появившихся тогда частей особого назначения (ЧОН). Но и чоновцы не смогли сразу справить­ся с восставшими инородцами. Более того, совершаемые ими по отношению к мирному населению преступления, по­ лучившие тогда же название “красный бандитизм», способ­ствовали пополнению повстанцев новыми бойцами.

ПОВСТАНЧЕСТВО и бандитизм в Ачинско-Минусинском районе прежде всего связаны с именем И.Н. Со­ловьева, вожака наиболее крупных повстанческих сил, претендующего на некую политическую направленность своей дея­тельности, в течение длительного времени (март 1920 — май 1924 года) державшего в напряжении местную власть. Его отряд был организован по подобию регулярной воинской части и  состоял в разное время от 6 — 15 до 200 — 500 всадников, одетых то в казачью, с лампасами и погонами, то в красно­ армейскую форму и имевших на вооружении не только трех­ линейки, револьверы и фанаты, но и 3 —4 пулемета разных систем. В отряде Соловьева, присвоившего себе звание есау­ла, начальником штаба являлся “полковник Макаров”, или «пол­ковник Зак» — А.К. Зиновьев. В сентябре 1922 года в его соста­ве было 38 русских, остальные бойцы, представляющие инородцев-бедняков в возрасте 17 — 25 лет, отсиживались после налетов в аалах, но состояли на учете у некоего Карачакова. В 1921 — 1922 годах в отряде было несколько, видимо, офице­ров; скрывавшихся в тайге из-за репрессий новой власти. Под их влиянием, а также в соответствии с еще существующими монархистскими иллюзиями крестьян соловьёвцы стали назы­ваться Горно-конным  партизанским отрядом имени Великого князя Михаила Александровича и выступать под трехцветным знаменем и надписью «За Веру, Царя и Отечество». На территории Минусинского уезда находились и более мелкие группы, возглавляемые С. Астанаевым, М. Майнагашевым, М. Шадриным, Н. Кулаковым, Е. Родионовым, А. Кийковым и др. Среди повстанческих командиров инородческое.. население, кроме Соловьева, особо выделяло Майнагаше­вых, судьбой которых постоянно интересовалось, а также М. Шадрина, вынужденного в тайге спасать свою жизнь и длительное время не только не совершавшего преступные деяния, не и уничтожавшего злостных рецидивистов. Чело­ веком развитым, способным воевать с советской властью и обманывать ее, являлся С. Астанаев. Чаще всего бандит­ствующие не разделяли население по национальному признаку и грабили всех подряд. Большую неприязнь у мирных инородцев они вызывали тем, что уводили в тайгу, нередко насильно, женщин и подростков. Последние, приняв участие в расстрельных делах, уже не могли вернуться к мирной  жизни. Наконец, представители коренного населения воевали как на стороне Соловьева, так и в составе преследующих его истребительных отрядов и инородческой милиции Опасность контрсоветского мятежа в начале 1921 года воспринималась советскими работниками столь очевидной что Минусинский уезд был объявлен на военном положении, а территория и гарнизон Минусинска разбиты на боевые участки. Сильные панические настроения были вызваны появлением на территории уезда отряда полковника Олиферова, двигающегося из под  Мариинска к границе Преследу­емый красноармейскими частями отряд из 200 олиферовцев 19 февраля вышел на озеро Шира, разгромив лавку и цейхгауз, двинулся в сторону станции Сон. Здесь 21 фев­раля в бою погиб сам Олиферов. Окончательное поражение олиферовцам нанесли отряды Лыткина и Гусева, перехватившие их 27 февраля у деревни Уты. Семичасовой 6oй принес белым потери в 15 человек, у красных были убиты 3 и ранены 12 человек. Остальные олиферовцы, числен­ностью, по разным данным, ст 60 до 120 человек, частью раненные и обмороженные, но будучи верхом, ушли от пре­следования.

ИЗМЕНЕНИЯ в жизни деревни, привнесенные нэпом, и попытки новой власти реагировать на «красный бандитизм” способствовали некоторому потеплению отношения к ней со стороны крестьянства. После суда над М X. Пере- валовым, бывшим партизанским командиром и убийцей без­ винных людей, в ноябре 1921 года соловьёвский отряд по­ кинули 125 человек. В феврале 1Э22 года на пограничный пост в Арбатах вышли с повинной 17 бывших бойцов отряда Бакича, сформированного в Монголии Другие повстанцы, еще более озлобившись, мстили сво­им конкретным врагам.  В ночь на 13 декабря 1921 года в селе Синявино от рук банды погиб председатель волисполкома — хакас, ранее в схватке убивший одного из бандитов и тем самым отстоявший от расхищения масло, собранное крестьянами в счет продналога. 4 января 1922 года в Верх­ ней Бидже банда расстреляла председателя сельсовета П. Арчинекова и М. Орешкова. Неспокойно начался и 1922 год. Уже в январе из Усть- Есинской волости пришла весть об убийстве бандитами четырех человек, а из Усть-Фыркальской — о разграблении Кулаковым многолавки.  В апреле стало известно, что Со­ловьев, перезимовав, сосредоточил в Кызыльской и Усть Фыркальской волостях по разным данным от 40 до 100 пов­станцев с двумя пулеметами “Шоша» и одним «Максимом», банды Кулакова и колмыковцев общей численностью в двад­цать человек находились в районе станции Сон, а семь бан­дитов Шадрина — вблизи села Синявино. Кто-то из них ограбил обоз, следующий на Черногорские копи, а Соловьев, отыскав ответчиков за свои прошлые неудачи, перепорол десять местных милиционеров.

Наиболее мощный подъем повстанчество и бандитизм на террито­рии Южной Сибири переживали в июне — сентябре 1922 года. За это время произошло несколько сравнительно крупных столкновений отря­да, возглавляемого самим Соловьевым, с чоновцами. 29 июня восьми­ часовой бой вел с 30 соловьёвцами отряд Медведева. В сентябре в засаду попали юльевская истребительная группа, а также отряд Овчин­никова, сопровождавший обоз с продовольствием. Соловьёвцы, насчи­тывающие 150 человек, убили 6, ранили 3 чоновцев, захватили пуле­ мет и часть продовольствия. Грабежи в это время также отличались своей масштабностью. Дерз­ким и удачным явился налет, совершенный 45 соловьёвцами во главе с Кулаковым и Шадриным на Аскиз. 18 июля они, предав смерти совработников и разоружив красноармейцев, вы­ везли награбленное на 19 подводах. На станции Сон 9 сентября соловьёвцы, расстрелявшие коммуниста и перепо­ровшие жителей, изъяли 12 подвод имущества. Все чаще налетам с целью грабежа стали подвергаться объекты промышленного и прочего назначения: 19 июня и 7 июля банда Кулакова посе­тила рудники “Богомдарованный”  и  “Улень”. 20 июня Соловьев ограбил от­ деление Красноярского союза потреби­телей в Батенях, 28 августа Кулаков — продсклад Ачминдора, а 9 сен­тября соловьёвцами была разгромлена Ждановская коммуна. Получив информацию о том, что Абаканский сользавод не охраняется, повстан­цы за июль — сентябрь подвергали его разграблению пять раз. Налеты, как правило, сопровождались убийством коммунистов, охранников, крас­ноармейцев, совработников и местных жителей. Кулаковым на рудни­ках, в Усть-Бири и других местах показательно и с жестокостью были убить. 15 человек. Кийков в селе Коксино расстрелял 6 невинных людей. Причины неудачных боевых действий 12 и 13 эскадронов 6-го свод­ного отряда ЧОН летом 1922 года заключались в том, что они действо­ вали небольшими группами. Соловьёвцы, пополнившиеся остатками повстанцев Бакича, кузнецким отрядом Саблина, перешли к наступле­нию, собирая в один кулак довольно крупные силы. Повстанчество раз­рослось до таких масштабов, что стало мешать работе промышленных предприятий, осуществлению продовольственных заготовок. Из-за с съезда рабочих прекратил производственную деятельность рудник «Улень’’.

В ЕЩЁ худшем положении — между двух зол — оказалось насе­ление. К июлю вследствие того, что сельсоветы и крестьяне отка­зывались под расписку выделять продукты, чоновцы не получали их уже три месяца. Поэтому к повстанцам перебежали 10 красноармейцев, а остальные были вынуждены заняться реквизицией продуктов, усилив­ шей недовольство деревни. С появлением чоновской пехоты в том или ином  аале его жители угоняли своих лошадей и тем самым срывали пре­следование повстанцев. Такое отношение населения к Соловьеву и чо­новцам вызывало у последних еще большую озлобленность. Все чаще стали подвергаться аресту укрыватели и пособники, а по приказу чрезвычайной тройки по борьбе с бандитизмом только в сентябре были рас­ стреляны 8 заложников. Однако запуганные нападениями банд, местные жители постоянно сетовали на медленную ликвидацию бандитизма. Усилившаяся уголовщина, насильственные увозы в банды людей привели инородцев на сторону советской власти. Ill беспартийная кон­ференция национальных меньшинств Минусинского уезда (июнь 1992 года) призвала инородческие массы на борьбу с бандитизмом. Начи­ная с августа, несмотря на некоторые трудности и неувязки, были сфор­мированы 4 истребительных отряда. Состоявшие из бывших партизан, способных вести боевые действия в сложных природных условиях, они заставили банды уйти в тайгу. Повстанчество вырождалось и все более приобретало черты уго­ловщины, и, теряя поддержку населения, в конце 1922 года потерпело и военное поражение 7 ноября после двухдневных поисков отряд в 365 чоновцев с семью пулеметами под командованием Г А Овчинникова с помощью местного жителя вышел к стоянке Соловьева на Поднебес­ном Зубе, где на зимовке находились 93 бойца, 30 женщин и трое де­ тей. Повстанцы, не приняв боя и оставив заслон лыжников, все же су­ мели оторваться от преследования. С Соловьевым, появившимся 22 ноября на одной из уленьских заимок, осталось лишь 39 человек. В ноябре — декабре были уничтожены также банды Астанаева, Майнагашева, Шадрина и Кулакова. Повстанчество все больше теряло своих участников и вожаков. В кон­ це 1921 года был арестован С. Астанаев, сдался М.Шадрин и погиб Н. Ку­лаков, в январе 1923 года был взят в плен А.Кийков, а в феврале — сдался А.Зиновьев. После трудной зимовки 1922— 1923 года в апреле с Соловь­ёвым оставалось 13— 15 человек, у Родионова — 25—30, Кульбистеевых — Емандыкова — шесть-семь. В тайге скрывались остатки банд Карели­на, Марьясова, Мосина, Кулакова, Майнагашева и Кийкова. Общая чис­ленность бандитствующих тогда составляла около 80, а в январе 1924 года — только 24 человека. На поиск и ликвидацию повстанцев были направлены вооруженные силы Ачинско-Минусинского боевого района. В марте 1923 года, в 12 и 13 кавэскадронах ОН, комендантской роте и истербительных отрядах, состоящих из инородцев, повернувших оружие против Соловьева, насчитывалось 236 человек. Осенью к частям ОН до­бавились конные разведки трех полков 26-й Златоустовской дивизии. Об­щая численность красноармейцев, брошенных на подавление повстан­чества, в октябре составляла уже 332 человека при девяти пулеметах. Противостояние бандитов потеряло свою перспективу: в сентябре 1923 года сдался Е.Родионов, 24 мая 192^ года был схвачен и убит И.Соловьев. Последнюю точку в “соловьёвщине» поставили судебные процессы, состоявшиеся в Красноярске в ноябре 1923 и 1924 годов. На первом из них к расстрелу были приговорены 9 человек. Перед судом, состоявшимся 18—21 ноября 1924 года, предстал 21 человек. 11 чело­ век — Жуковский, Шеметов, Баскагулов, Янгулов, Емандыков, Чароч- кин, Кульбестеев, Черепанов, Котюшев, Семен Соловьев (отец атама­на), А.Г.Осипова (жена И.Соловьева) — были приговорены к расстре­лу. Но, как и на первом процессе, суд нашел возможность всем, кроме первых трех, заменить высшую меру наказания тремя, десятью годами заключения. Соловьев-старик и Осипова получили пять лет условного наказания, мать атамана — Лукерья Соловьева, а также жены некото­рых соловьёвцев — по одному году условно.

Александр ШЕКШЕЕВ, кандидат исторических наук.

На снимке: Семья Т.Д. Майнагашева (предположительно).

Мальчик — Иона Майнагашев.

Фото из архива минусинского фотографа Н.В.Федорова, сделанное в 1910 году.